Биография

 Раевский Николай Алексеевич

 (12 июля 1894, Вытегра - 11 декабря 1988, Алма-Ата)

 

 участник  Белого движения, биолог,

 

 

мемуарист, писатель, автор книг об А.С.Пушкине

 

Николай Алексеевич родился 30 июня (12 июля) 1894 года в уездном городке Вытегре Олонецкой губернии Российской империи (в настоящее время Вологодская область) в семье судебного следователя. 

По отцовской линии принадлежал к одному из старинных дворянских родов Раевских. Его дед был известным петербургским юристом, прадед Николай Раевский - протоиереем, настоятелем кафедрального собора в Санкт-Петербурге. 

Прадед Николая Раевского был женат на дочери известного русского механика-изобретателя Кулибина Ивана Петровича.

По линии матери принадлежал к ветви дворянского рода Пресняковых. Из-за частых разъездов отца по служебным делам воспитанием четверых детей семьи в основном занималась мать - Зинаида Герасимовна.

В 1896 году Раевские переехали по новому назначению отца - на железнодорожную станцию Малая Вишера Николаевской железной дороги на пути из Санкт-Петербурга в Москву.

В 1899 году пятилетнего Николая привезли из Малой Вишеры на побывку к бабушке и дедушке. Через много лет Николай Алексеевич воспроизвёл слова жившей там прабабушки Софии, обращённые к нему: «Вот, Колечка, когда ты подрастешь, то вспомни, что я рассказываю тебе сейчас. Когда мне было 16 лет, на одном балу я видела Александра Сергеевича Пушкина, а моим учителем в Патриотическом институте благородных девиц был Николай Васильевич Гоголь. Когда подрастешь, узнаешь, кто были эти великие люди».

В 1902 году Раевские переехали в Подольскую губернию. Николай учился в гимназии в Каменце-Подольском.

В 1912 году Раевский поступил на биологический факультет. Он был страстно увлечен физикой и математикой, но ещё сильнее - биологией, а точнее, энтомологией.

Закончив в 1913 году Каменец-Подольскую гимназию с золотой медалью, Раевский поступил на естественное отделение физико-математического факультета Санкт-Петербургского университета.

Выбор был не случаен.  Интерес к естественным наукам, по словам Николая, проявился у него с ранних детских лет, уже тогда он начал читать сначала серьезные, а потом и очень серьезные книги по естествознанию, а в 14 лет уже основательно проштудировал книгу Дарвина "О происхождении видов путем естественного отбора". Составлял весьма профессионально коллекции насекомых, отдавая предпочтение бабочкам.

   Поступив в университет, свою цель Н.Раевский определил так - "стать ученым биологом-путешественником". В мечтах он уже устремлялся к островам Тихого океана и Бразилии, а в действительности - с увлечением и с полной отдачей постигал избранное направление зоологии -- лепидоптерологию (науку о бабочках). После университетских занятий он почти ежедневно работал в энтомологических фондах Зоологического музея Академии наук, в биологических лабораториях Петербургского университета, даже опубликовал научную статью в одном престижном журнале.

В 1914 году, после начала первой мировой войны, студент биологического факультета Петербургского университета Николай Раевский оставил университет и добровольно поступил в Михайловское артиллерийское училище Петрограда, где проходит ускоренный шестимесячный курс. Первого ноября 1915 года "по высочайшему приказу" его производят в прапорщики.

Раевский вспоминал: «Откуда взялась во мне страсть военного человека - не могу понять... Никак не мог предполагать, что военные науки покажутся мне столь интересными...».

   Из 350 юнкеров своего выпуска по среднему баллу Николай был двенадцатым, а получить гвардейский балл ему помешала, говоря по-современному, "физкультура" (тогда - "гимнастика"). "Гимнастом я был никаким, но в седле сидел крепко и любил лошадей...". (Лошадям посвящены многие страницы документальной прозы Раевского, прощание с "гнедым Зефиром".).

   На фронтах I мировой войны артиллерист Раевский воевал почти два года. Весной 1916 года был направлен на турецкий фронт, но повоевать не успел - попал в Араксе в госпиталь. ("Тяжелая лихорадка. Думал, помру"). По дороге на фронт - первое практическое знакомство с энтомологией войны: "Но самое гадостное - вши. Первый раз даже не понял, в чем дело. В курсе энтомологии видел, а как живые выглядят, откуда же было знать" ...Потом, уже в Гражданскую, перенесет сыпной тиф, затем - тяжелейший возвратный тиф, но за все более четырех лет войн не будет ранен, "ни одной царапины".

   Из госпиталя был отозван на Юго-Западный фронт. Участвовал в Брусиловском прорыве, за личную храбрость получил орден Святой Анны 4-й степени.  Войну закончил на Румынском фронте в чине поручика.

   После заключения Брест-Литовского мира и расформирования батареи в марте 1918 года вернулся к родным, которые к тому времени перебрались в приграничный городок Лубны (на Западной Украине).

Когда началась Гражданская война, Николай Алексеевич выбрал сторону «белых», а его братья – «красных». В последний раз вся семья собралась вместе в 1918 году. Оба младших брата погибли в 1937 году - один расстрелян, второй умер в Усть-Печлаге...Сестру Софью и мать Зинаиду Герасимовну сослали в Карагандинский исправительно-трудовой лагерь.

 В конце 1918 года Раевский ушел на Дон в Южную армию, а потом - в Добровольческую, где служил в дроздовских частях. Получил, уже в Крыму, звание капитана.

В дни пребывания на фронте Николай Раевский стал вести дневник. Раевский в начале революционных перемен был еще очень молод, и все происходящее воспринимал с особой остротой. Ему, как и всем в России, пришлось тогда выбирать между белым и красным, родиной и интернационалом, большевиками и Богом. Раевский остался с Богом и родиной, примкнув к Белому  движению. Но прежде, чем это произошло, он, подобно тысячам русских офицеров, пережил глубокие душевные потрясения, самым сильным из которых было разочарование в собственном народе.

«Все кончено, все надежды разбиты. Темная ночь впереди. И мы, молодые здоровые люди, чувствовали себя живыми покойниками. Ничего не хотелось делать. Руки опустились. Физически мы не пострадали от большевизма, не было личных счетов с солдатами, но никогда не было такого глухого, беспросветного отчаяния, как в то время. Бесцельно бродили по глухим городским улицам, часами слонялись по длинным светлым коридорам… И та темная, давящая злоба, которая появилась в дни развала фронта, росла и крепла. Один вид серых шинелей вызывал слепую болезненную ненависть. Стыдно было чувствовать себя русским. Стыдно было сознавать, что в твоих жилах течет та же кровь, и ты говоришь на том же языке, что и те, которые братались с врагом, бросили фронт и разбежались по домам, грабя и разрушая все на своем пути. Тогда еще нельзя было утешать себя мыслью о том, что и враги заболели той же позорной болезнью. И пусть поймут те, которые остались в стороне от борьбы, отчего первые добровольцы поголовно истребляли попадавшихся к ним в руки солдат-товарищей. Не за себя мстили они и даже не за своих близких. Мстили страшной местью за поруганную мечту о Великой и Свободной Родине...» (Н.А.Раевский «1918 год»).

Все пройденное и пережитое за эти кошмарные годы Николай Алексеевич изложил в повествовательной форме, литературно обработав военные дневники. «1918 год», «Добровольцы», «Дневник галлиполийца».

После эвакуации из Крыма Раевский по памяти восстанавливал утраченные фрагменты и писал, писал новые части своей добровольческой эпопеи. В своих произведениях Николай Алексеевич много размышляет о феномене русского добровольчества.

В 1920 году капитан Раевский с остатками разбитой армии Врангеля покинул Родину. Жил в Греции, Болгарии. В 1924 году, после сложных и тяжелых приключений, 30-летний Николай Раевский оказался в Праге, где поселился на долгие годы.  

Николай Алексеевич предложил к публикации рукопись «Добровольцев» в 1931 году, но встретил отказ в редакции журнала «Возрождение», - не помогло даже содействие Владимира Набокова, в то время уже известного и модного писателя, с которым он состоял в переписке.

До наших дней сохранился отзыв Набокова о прозе его пражского знакомого, изложенный в одном из писем:

«Многоуважаемый Николай Алексеевич, ваши очерки прямо великолепны, я прочел – и перечел их – с огромным удовольствием. Мне нравится ваш чистый и правильный слог, тонкая ваша наблюдательность, удивительное чувство природы».

Мать Набокова жила в Праге. Здесь жил и младший брат Владимира - поэт Кирилл Набоков, добрый друг Раевского. Иногда Раевский тайно переписывал в свой дневник стихи Кирилла... Из-за границы наведывался Владимир. Раевский не раз встречался с Набоковым-старшим. Вместе они посещали энтомологическое отделение Пражского музея, где хранилась редкостная коллекция бабочек. Вместе с Набоковым Раевский гулял по Праге. Они говорили о путешествиях, о литературном творчестве.

Перед Набоковым Раевский преклонялся. Уже после первой встречи с ним он говорил, что это «большой человек»: «Очень большой. Не знаю, войдет ли он в русскую историю как великий писатель, но внутренне чувствую, что он историческая личность...»

В другой раз Раевский говорил о Набокове как о русском писателе, чрезмерно любившем Россию детства и юности (достаточно прочитать великолепный роман «Машенька»). «Как бы там ни было, — говорил Раевский, — а именно он укрепил во мне уверенность, что я буду писателем...». 

В Праге Раевский в 1924 году начал учёбу на естественном факультете Карлова университета. Одновременно он поступил во Французский институт имени Эрнеста Дени, чтобы усовершенствоваться в знании французского языка и впоследствии попытаться устроиться на службу в качестве энтомолога в одну из французских африканских колоний. В 1927 году выпускника Французского института Николая Раевского за конкурсное сочинение о французском классицизме наградили месячной командировкой в Париж.

34-летнего студента, завершающего работу над диссертацией, захватила новая "в буквальном смысле страсть", и название ей - Пушкин.

  Причем тема, которая захватила Николая Раевского после в общем-то случайного прочтения писем Пушкина, может поначалу удивить - "Пушкин и война". Но выбор темы в первую очередь говорит о том, что значило участие в войне для самого Николая - в той войне, на которую он пошел добровольцем, и которая для их поколения была Великой войной - именно так называется Первая мировая война в его документальных произведениях 1932 года.

Совмещать пушкиноведческие исследования с диссертацией и работой в лабораториях становилось все труднее, Раевский даже пытается оставить университет, но все же завершает диссертацию и сдает докторские экзамены.

А в 1930 году Раевский получил в Карловом университете диплом доктора естественных наук.

"...Наконец, 25 января 1930 года в Историческом зале Карлова университета, где некогда ораторствовал его ректор, впоследствии сожженный как еретик Ян Гус, в торжественной церемонии профессор промотор, приведя меня к академической присяге, вручил мне диплом доктора естественных наук с предоставлением надлежащих прав и преимуществ. Мне было сделано почетное и совсем необычное для студенческой диссертации предложение напечатать ее в "Трудах" Чехословацкой академии наук и искусств.

Я не имел мужества отказаться, и в то же время у меня не хватило решимости снова засесть за микроскоп и доработать свой труд, как это было предложено профессорами. Примерно через год я убедился в том, что перестал быть биологом, и отказался от занимаемого мною места в лаборатории. Теперь я был душевно свободен и сказал себе: "Довольно зоологии, да здравствует Пушкин!..".

Он начал работать над двухтомной научной монографией по теме "Пушкин и война", получившей впоследствии название "Жизнь за Отечество". Первые результаты представил в виде доклада в 1937 году, когда в Праге проходили дни памяти поэта. Один из экземпляров этого доклада поступил в Пушкинский дом. И это все, что осталось от 15-летних трудов Раевского по этой теме. К 1945 году он имел ценный архив собранных им материалов и готовую рукопись первого тома монографии "Пушкин в Эрзерумском походе" - все материалы бесследно исчезли после его ареста в 1945 году...

Тематика пушкинологических исследований Николая Раевского значительно расширилась, когда он начал поиски частных архивов: А.Н.Гончаровой-Фризенгоф (с 1934 г.) и Д.И.Фикельмон (с 1938 г.).

В результате этих поисков он смог получить из закрытого частного архива копию неизвестного письма Пушкина, а также стал первым из исследователей (и единственным, как оказалось впоследствии), кто побывал в замке Бродзяны (Словакия), когда там еще сохранялись историческая обстановка и документальные свидетельства пушкинских времен. В замке после замужества жила А.Н.Гончарова и гостила вдова поэта Н.Н.Пушкина. Раевский осмотрел замок весной 1938 года, через год в Европе началась война, и замок был разграблен...

Как отмечает сам Раевский, его пушкинские исследования в Праге продвигались медленно, что было связано с необходимостью добывать средства к жизни. Приходилось зарабатывать научными переводами и службой в качестве помощника библиотекаря во Французском институте.

"...Хорошо зная французский язык и довольно основательно овладев чешским, я смог стать профессиональным переводчиком статей по медицине и биологии с чешского на французский.

   Война, теперь уже Вторая мировая война, вновь перевернула все в жизни Н.А.Раевского, а послевоенные события заставили вспомнить биологию.

В 1941 году Раевский два с половиной месяца сидел в гестапо. Его выпустили под подписку о невыезде, посчитав старого русского офицера безвредным. 31 декабря 1943 года Раевский записал в дневнике: «Хотел бы конца войны, как и все, но боюсь, боюсь большевизма - не за собственную шкуру только, за немногих дорогих мне людей, за все, что есть хорошего в европейской культуре, за право жить не по указке духовного хама… Для себя же лично - пережить две недели после конца войны. Кто-то сказал, что это будут самые страшные две недели».

13 мая 1945 года Николай Алексеевич был арестован советскими «компетентными органами».  Его по статье 58-4 «б» «за связь с мировой буржуазией» приговорили к пяти годам исправительно-трудовых лагерей и трём годам поражения в правах. Пунктом отбывания наказания был определён Минусинск Красноярского края, где пробыл 11 лет.

   Пытался найти родных, оставшихся на Украине. В 1951 году "по переписке" нашел сестру, отбывавшую срок в Карагандинском исправительно-трудовом лагере (Карлаг). Мать в 1950 году скончалась в Караганде, оба младших брата погибли в 1937 году.

Н. Раевский вспоминает: "...Передо мной снова встал деликатный вопрос о добывании средств к жизни... Литературного имени у меня, понятно, не было и в помине, ибо ни единой строчки моей еще не появилось в печати. В Пушкинском доме Академии наук меня, правда, знали, но это являлось для меня только моральной поддержкой. И пришлось мне, как казалось теперь, легкомысленному изменнику, обратиться снова к оставленной мной и некогда любимой биологии..."

   Раевский работает в клинико-диагностической лаборатории одной из больниц Минусинска, по совместительству берется за научную работу - "привести в порядок богатейшие, но довольно запущенные коллекции по зоологии и ботанике" местного краеведческого музея... А вечерами при свете керосиновой лампы пишет повесть-сказку "Джафар и Джан", которую сочинял и рассказывал заключенным во время длинного пути, когда их везли в вагонах по тюремным пересылкам.

Продолжить работу по Пушкину без архивных и библиотечных фондов в маленьком городке было невозможно.

   В 1959 году Раевский впервые получил "материальную возможность приехать в Ленинград, в город, с которым распрощался в последний раз, направляясь на войну в 1916 году... Впервые с душевным трепетом вошел в Пушкинский дом... Впервые прикоснулся к подлинной рукописи "Эрзерумская тетрадь" с рисунками поэта..."

Минусинск Раевский покинул только в 1961 году. Переехал в Алма-Ату. Столица Казахстана сразу же покорила Раевского: "Чем ближе к Тянь-Шаню, тем живее становится природа, а у самой Алма-Аты - великолепие Южной Украины, богатейшие поля, колонны пирамидальных тополей и все это на фоне чудесных гор с заснеженными вершинами".

В Алма-Ате Николай Раевский работал переводчиком в Республиканском институте клинической и экспериментальной хирургии.

Работал в институте до 82-х лет. Составлял библиографию работ по щитовидной железе на восьми иностранных языках, выполнял переводы статей по разным разделам хирургии, участвовал в создании музея по истории хирургии Казахстана.

Раевский знал восемь языков - итальянский, английский, французский, латынь, немецкий, украинский, болгарский, чешский.

Дальнейший период его жизни в творческом плане был связан в основном с пушкинистикой. «Если заговорят портреты…», «Портреты заговорили», «Друг Пушкина – Павел Воинович Нащокин» - эти книги завоевали интерес и любовь читателей, поскольку написаны были очень увлекательно, прекрасным русским слогом и резко выделялись из основного числа работ о Пушкине свежестью авторского взгляда и многими совершенно новыми подробностями, касающимися близкого окружения поэта. 

В 1986 году Николаю Алексеевичу удалось побывать в Чехословакии, в Праге, с которой столько было связано в его бурной жизни. Он искал свои дневниковые записи довоенного и военного периода, рукописи неизданных и никому не известных книг, переданные в 1945 году на хранение надежным людям. 

Николай Раевский умер в Алма-Ате 11 декабря 1988 года, его похоронили в горах, как он и пожелал. А еще он хотел, чтобы на могиле было написано "Артиллерист. Биолог. Писатель".